Вопрос 2 Классический этап развития социологии (К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер). Позитивистская и психологическая ориентации.

Теория Карла Маркса имеет двойственное отношение к социологии: сам Маркс всегда с иронией говорил о «социологах»; он быт не стишком высокого мнения о социатогии типа контовскои. для него она являлась типичным выражением буржуазных шггересов и буржуазного сознания. Но все же и его мышление, и социология были бы невозможны без идей Просвещения. В этом смысле и о социологии, и о марксизме можно говорить как о наследниках Просвещения. Карла Маркса здесь не следует воспринимать как социолога Он наверняка никогда не считал сам себя социологом. Марксизм весьма решительно противопоставил себя «буржуазной» социологии.

Однако презрение, с которым Маркс относился к социологии, разделяли далеко не все последователи его учения. Па 1 Международном конгрессе по социологии в 1894 г. выступили с докладами несколько представителей марксизма. После распада II Интернационала (1889—1914), который был «золотым веком» марксизма, стали раз,чаваться призывы связывать марксизм с социологией, это были голоса тех, кого в первую очередь интересовали анализ и объяснение современного общества и кто считал марксизм пригодным для этого инструментом. Два события решающим образом изменили общественную реальность и тем самым ее отражение в марксизме: русская революция и установление советского режима, с одной стороны, а с другой — «крах» европейского, прежде всего германского, рабочею класса, не сумевшего изменить общественное устройство после Первой мировой войны. Вместо лого произошла интсфация рабочего класса в капиталистическое общество и его политическое включение в кмократическую структуру.

Уже в конце XIX в. высказывалась точка зрения, что сам исторический материализм следует рассматривать в зависимости от определенных общественно-исторических условий. Наибольшую известность получили «ревизионистские» теории Эдуарда Бернштейна о предпосылках социализма. Однако многие другие марксисты продолжали заниматься выяснением отношений межд\ марксистским учением и новыми общественными условиями. Эта рефлексивная фаза привела к отказу от возможности революции в пользу эволюционного развития и переосмыслению анализа. Теперь полезным представлялся анализ общества. Многие марксисты определяли теперь сам исторический материализм как социологию, впрочем, подчеркивая отличие от «буржуазной» социологии Копта, Спенсера и их эпигонов (Николай Бухарин, Макс Адлер. Карл Корш). Карл Корш считал марксизм подлинной общественной наукой современности. Он упрекал «буржуазную» социологию в том. что она рассматривает социальное как автономную сферу, тогда как марксистская социология, напротив, в анализе общества исходит из примата экономической структуры, подчеркивает историчность в интерпретации социальных феноменов, занимается эмпирическим изучением в иегорико-экономичееком контексте и позволяет увидеть революционные изменения и изломы развития. Корш рассматривал исторический материализм как критическую науку об обществе, которая продолжает традиции не Конта—Спенсера, а критической философии и политической экономии Франции и Великобритании XVIII в.

С книги Д. Лукача «История и классовое сознание» (1923) начинаегся развитие «западного марксизма», а именно — внедрение в марксистскую теорию идеалистических элементов. В дальнейшем реидсализация исторического материализма встречается у целого ряда авторов-марксистов. Для Грамши марксизм — философское мировоззрение, для Хоркхеймера он становится критической теорией, напоминающей возврат к младогегельянству.

В идейном развитии марксизма выделяются два противоположных духовных направления, которые начали выкристаллизовываться уже у Маркса и Энгельса: позитивистски-натуралистическая тенденция XIX в. во Франции и Англии и гегельянство в Германии. Национал-социализм и вторая мировая война воспрепятствовали дальнейшему развитию марксистской науки об обществе. Бурный подъем испытала лишь критическая теория, которая стала исходной базой для многообразного развития критических общественных теорий с 60-х годов.

Марксизм оказался одной из ветвей рационального, т.е.естественнонаучного объяснения истории на почве всеобщности научной методологии. Специфика этого объяснения строилась на принципах материализма, детерминизма и революционного преобразования общества через установление диктатуры пролетариата и перехода общества к бесклассовому состоянию.

С совершение! иных политических позиций подходили к анализу общества позитивисты, которые большее внимание обращали на духовные аспекты социального бытия, пропагандировали эволюционно-реформистский путь развития, что также делалось на основе абсолюцизации методов естественнонаучного познания, каковыми мыслились наблюдение и эксперимент, благодаря которым устанавливаются конкретные факты и на их основе формулируются фундаментальные законы.

Гак, основоположник позитивизма О. Конт (1798-1857), реформируя систему общественною знания, предложил новую науку об обществе, названную им «социологией», развивать на базе уже проверенных в естествознании методов. Правда, эта позитивная мысль тут же превратилась в новый вариант схоластики,!.к.общая картина общественною развития, предложенная Контом, мало чем отличалась от умозрительной конструкции, в которой большое место отводилось биологическим аналогиям и весьма условным трактовкам общественною факта и закона. Последние слали мыслиться как смена типов объяснения, которые, по мнению Конта существовали на грех основных этапах общественною развития- теологическом, метафизическом и позитивном. По аналогии с биологическим объектом общество стало мыслиться как целостный организм, составляющими элементами которого выступают индивиды. При этом целое( общество) полностью подчиняло себе составляющие его элементы, т.е.индивида.

I аким образом, наука об обществе обрела новое название - социология, но у Конта. как и у его последователей, она всё ещё оставалась разновидностью социальной философии, т.е.сугубо теоретической областью знания, тяготеющей к общим философским рассуждениям и схоластическим построениям. Несомненно лишь одно - наука об обществе обрела своё специфическое и те методические установки, которые помогали ей занять достойное место среди уже сложившихся научных дисциплин. Однако для реализации этой цели понадобился ещё почти целый век. Только в конце XIX - начале XX века осуществляется процесс институализации социологии в качестве самостоятельной дисциплины со своим собственным предметом и методами эмпирическою исследования. До этого же периода социология продолжала существовать в лоне социально-философских идей, продуцируя всё новые и новые концепции общественного устройства и развития.

Ярым приверженцем новой методологии был один из основоположников английского позитивизма Г. Спенсер (1820-1903), провозглашавший новую идею развития. Общая идея эволюции стала трактоваться им как переход от бессвязности к связности, от однородного к разнородному, от неопределённости к определённости. Будучи формой природного бытия в целом, эволюция распространялась на общество, которое мыслилось высшим её проявлением. По аналогии с биологическим объектом общество стадо рассматриваться как сложный организм, исходным элементом которого выступает индивид. Правда, соотношение части и целого здесь трактуется особым образом. Индивид, хотя и выступает частью целого (общества), тем не менее это не обычная часть органического целого, а такая, которая характеризуется многими признаками целого и обладает относительной свободой в рамках целостной структуры общественного организма. Эти два начала: описание структуры общества как особого организма и идея эволюции - определили тот факт, что Спенсер считается основоположником двух направлений в социологии: органицизма и эволюционизма. В политической области он был ярым приверженцем либерализма.

По-своему реализуются биологические анаюгии при объяснении общественных явлений у социал-дарвинистов. Стремясь ответить на общий для всех социальных теоретиков вопрос, как функционирует и развивается человеческое общество, сторонники этого направления пришли к вывод о том, ЧТО основные законы биологии продолжают действовать и в общественной истории. С точки зрения Л. Гумпловича (1838-1909), основным элементом общественного организма является не отдельно взятый человек, а группа. Антагонистические отношения между группами и составляют суть общественного развития. Предметом социологии, с точки зрения Гумпловича, является изучение структуры социальных групп и их взаимоотношений. Социологии при этом придавался статус теоретической дисциплины, выступающей в качестве общей методологической основы для всех общественных наук.

Массу разнообразных оттенков в понимании предмета социологического познания внесли представители психологического направления в социологии. Если сторонники биологического редукционизма, хотя и подчёркивая высший уровень организации и развития социальной материи, так или иначе сводили его к биологическим аналогиям, то сторонники психологизма попытались преодолеть эти упрощённые аналогии, пытаясь найти специфику общественного бытия в психологических характеристиках. Но так как само психологическое представляет собой весьма сложную структуру от отчётливо осознаваемых актов до подсознательных явлений, от индивидуальной психики до коллективных форм её проявления, то здесь сформировалось несколько самостоятельных концепций и теоретических систем, которые по-своему трактовали предмет и '.пдачи социологии сближая её с социальной психологией - наукой, возникшей на стыке социологии и психологии.

Оригинальную концепцию социологии и социологических законов предложил французский исследователь, один из основоположников социальной психологии Г. Тард (1843-1904). С точки зрения этого исследователя, наука стремится к тому, чтобы рассматривать всё существующее с трёх точек зрения: повторения, противопоставления и приспособления. На этой основе и строится общая теория законов природы и общества. Закон повторения применительно к обществу получил название закона подражания, по которому и стала определяться вся теория Тарда. Именно этот закон, с точки зрения Гарда, определяет отношение людей друг к другу в процессе их общественной жизни, раскрывает диалектику традиций и инноваций. Тард полагал, что открытие им этого закона переводит социологию в ранг подлинной науки, иначе говоря, у исследователей всё ещё сохранялся скепсис в отношении социологии как науки, и каждое новое поколение исследователей по-прежнем\ стремилосьпредложить свой вариант её сциентизации.

Свой вклад в развитие социально-психологических идей внёс американский исследователь Ч.Ч.Кули (1864-1929), автор теории «зеркального Я». Основным объектом исследования социологии, с точки зрения кули, являются малые группы (семья, соседи, дворовые коллективы детей), в недрах которых и разыгрываются основные социальные связи, человек осознаёт себя, наблюдая за другими членами группы, ПОСТОЯННО сопоставляя себя с ними. Общество не может существовать без психических реакций, взаимных оценок человека человеком. Именно благодаря взаимным контактам люди осознают социальный опыт и навыки общественного поведения. Человек становится человеком благодаря его взаимодействию с другими людьми именно в рамках малых первичных групп. Отсюда и предмет социологии видится не иначе как анализ функционирования малых групп через выяснение психологии взаимоотношений их членов. Эта идея была развита в теории интеракционизма Уильяма Мак-Дугалла с одной стороны, а с другой - содействовала переходу американской социологии на рельсы сугубо эмпирических исследований, ибо изучение малых групп позволяло отойти от общего понятия «общество» в качестве предмета социологии и перейти к исследованию таких социальных объектов, изучение которых допускало использование количественных методов, что и переводило социологию с рельсов абстрактных обобщений в ранг конкретно-научного исследования.

Психологический компонент при изучении общественных явлений присутствует и у представителей психологического эволюционизма. Американские исследователи Л.У орд (1841-1913) и Ф. Гиддингс (1855-1931) видели специфику общественного развития в проявлении осознанных актов человеческой психики. Гиддингс, например, полагал, что общественная эволюция отличается ОТ природной тем, что в ней заложена ясно осознанная цель - телезис, которая и является двигателем общественного прогресса. Эта цель проявляется как на уровне индивудуального, так и на уровне коллективного сознания. Социология, с точки зрения этого подхода, должна выявлять разумно сформулированные цели как главный компонент общественного развития. При всей своей абстрактности эта теория также содействовала переходу социологии в ранг конкретной пауки. т.к.основным объектом исследования оказался индивид или группа людей.

Однако отнюдь не все сторонники психологического направления разделяли идею о чётко осознанных актах человеческого поведения. В недрах этого направления постепенно складывается идея о таких актах психики, которые, оставаясь за порогом сознания, оказывают существенное влияние на поведение человека. Итальянский исследователь В. Парето (1848-1923). а за ним и инстинктивисты поведения, стали утверждать, что история движется не благодаря осознанным актам человеческого волеизъявления благодаря скрытым биоимпульсам, имеет скорее иррациональный, чем рациональный смысл. Логика, научная теория и идеология, с точки зрения Парето. лишь маскируют проявления инстинктов. Задача же социологии как раз -гаки и состоит в том, чтобы изучать инстинкты, прояснять их смысл и через них угадывать скрытые пружины человеческого поведения и социального действия. Эта идея получила своё развитие в психоаналитической концепции З.Фрейда (1856-1939).

I [редложение же идеи бессознательного к коллективному поведению определило появление такой теории, которая ориентировалась на выявлении иррационально-стихийных действий такой диффузной массы людей как толпа. Французский исследователь Г.Лебон (1841-1931). стремясь разработать в диалектике стихийного и сознательного в историческом процессе, пришёл к выводу, что носителем сознательного, организующего начала в истории является элита, а основная масса людей является носителем не только разумного, сколько эмоционального, инстинктивного, слепостихийного поведения. В толпе человек утрачивает свои личные качества и становится частью стихийного произвола, естественно, что социология трактуется как наука, призванная предвидеть это стихийное проявление коллективных эмоций и действий. Имеющих, по мнению автора, как правило. отрицательный смысл, и по возможности амортизировать их. Но так как это не всегда удаётся, то делается вывод о гибели цивилизации и наступлении эпохи массового общества, где вес творческие грани отдельной личности полностью нивелируются, она растворяется в массовых интересах, сама культура приобретает откровенно массовый характер. Люди становятся и носителями, и потребителями такой культуры.

Рассмотренные концепции социологии, развиваясь в основном в русле традиционной рациональности, тем не менее не вполне соответствовали критериям научной объективности, ибо не раскрывали всей сложности процесса общественного развития, останавливались лишь на отдельных его факторах. Ощущалась необходимость синтетической теории, которая в наиболее полном объёме раскрывала бы специфику общественных явлений, давала бы цельную картину функционирования и развития общества.

Ближе всего к такому идеалу подошла концепция социологического знания французского исследователя Э.Дюркгейма.

Эмиль Дюркгейм (1858—1917). Его восприятие общества как морального порядка, а социологии — как науки о морали — вполне соответствует взглядам Конта.

Общество для Дюркгейма — это прежде всего совокупность идей, убеждений и чувств, среди которых то, что он именует моралью, занимает первое место. Мораль ориентирована на общество, а общество является целью любого морального действия. Общество становится своего рода персоной. которой соответствует определенная мораль. «Мораль (однако)... начинается там, где начинается связь с обычной группой». И «всякая мораль представляется нам системой правил поведения». То, что. по мнению Дюркгейма, связывает нас с ближним в плане морали, это не его эмпирическая индивидуальность, а высшая цель, которой он служит и есть общество.

Как и Конт, Дюркгейм дистанцируется от психологии, по крайней мере, от той психологии, которая, с одной стороны, имеет чисто индивидуалистический характер, а с другой стороны, считает дух функцией нервных клеток. Дюркгейм, напротив, придерживается мнения, что духовная жизнь осно­вываемся на коллективных представлениях, которые превосходят наше индивидуальное сознание, причем сами они могут и не осознаваться индивидом. Дюркгейм предвосхищает здесь понятие «коллективного бессознательного». Впрочем, Дюркгейм не развивает эту мысль, а удовлетворяется выводом, что представления будто бы имеют собственную жизнь и продолжают существовать независимо от нервно-физиологических условий индивидуальною сознания. Однако представления отделяются также от конкретных отношений между индивидами. На основании ассоциации (В. Джемс) индивидуальных мыслей происходил объединение в представления, которые затем существуют самостоятельно и благодаря синтезу превращаются в «нечто иное». Они приобретаю! обязательный характер, становятся моралью, их обязательность Дюркгейм считает доказательством того, что этот род мышления и действия есть дело не отдельного человека, а некой вышестоящей инстанции, как бы она ни называлась: бог, разум, человечество или общество.

Общество и мораль «наличествуют» в индивидуальном сознании, однако выходят за его рамки. Моральные правила отличаются от других правил поведения, поскольку их последствия не содержатся в них самих, а лишь при их несоблюдении применяются санкции «извне» за нарушение, обязанностей. Таким образом, хотя мораль уже заложена в индивидуальном сознании, она в то же время воспринимается индивидом как нечто внешнее, как авторитет, как принуждение.

Каждое общество имеет систему морали, соответствующую его структуре. Обнаружить и продемонстрировать ее — это задача «науки морали». При этом она должна использовать окольные пути, ибо то, какова мораль в определенном обществе, лучше всего становится очевидным на примере такого поведения, которое отклоняется от нее и потому вызывает применение социальных санкций. Представление о том, как Дюркгейм понимал связь между общественными структурами и соответствующими им системами оценок, дает его раннее произведение «О разделении общественного труда» (1893).

В качестве связующего звена между обществом и ценностными представлениями Дюркгейм ВВОДИ1 понятие «солидарность» (которое, впрочем, уже встречалось у Конта) — как взаимодействие индивидуальных сознаний. Это взаимодействие создает систему общих ценностей и чувств — «коллективное сознание», которое несводимо к отдельным индивидам. Его содержание — коллективные представления — воспринимаются индивидом как обстоятельства, которые оказывают на него давление извне. В этом смысле они являются «социальными фактами» и обладают своего рода реальностью, другими словами, Дюркгейм признает за ними их собственную подлинность бытия. Социальные факты настолько же реальны, как и действия отдельных индивидов.

Коллективное сознание и возникающая как его следствие солидарность отдельных людей являются связующим средством, без которого не существует общественного порядка. Однако его форма и действие определяются структурой общества. В просто структурированных, сегментарных обществах индивиды весьма похожи друг на друга и по своим представлениям, и по своей жизненной ситуация, и именно на этом сходстве основывается их солидарность; она является той «механикой», той действующей силой, которая поддерживает общественный порядок. Дюркгейм именует се механической солидарностью.

В отличие от этого специализация в обществах с развитой системой разделения труда обусловливает различия в образе жизни и сознании, которые, однако, не оказывают разрушительного воздействия, поскольку люди зависят друг от друга именно в силу своей различности. Как в организме с его различными функциями органов, так и в этих социумах общественное устройство основывается на разделении труда и кооперации, на функциональных связях. Дюркгейм именует его поэтому органической солидарностью. Оба типа наличествуют в конкретных обществах в смешанном виде: однако в современных обществах превалируют органически солидарные элементы, а в примитивных, архаичных и традиционных обществах — механически солидарные элементы.

Дюркгейм, наряду со Спенсером, может считаться первым социологом, который рассматривал общество, особенно современное общество с его развитой системой разделения труда, как функциональную связь. Хотя он и наблюдал социальные конфликты своего времени, но считал их патологиями, отклонениями, а не структурными детерминантами этих обществ. Устройство общества являлось перспективой, к которой было обращено мышление Дюркгейма. Подчеркну! о функциональное устройство, которое начинало вырисовываться в современных ему обществах, он поэтому не считал негативным явлением, а рассматривал как возможность перехода к органически составному общественному устройству, которое будет в состоянии устранять временные неполадки, вызванные классовыми конфликтами, социальными проблемами и т. п.

В вышедшем в 1895 г. труде «Метод социологии» он объявил овеществление социальных фактов основным требованием объективного научного рассмотрения. Социальные факты следует рассматривать как вещи, которые, подобно вещам в природе, могут быть поняты объективно и эмпирически, т. е. исключив личные оценочные суждения «извне»: ценности, мораль для социолога Дюркгейма являются в первую очередь социальными фактами, а предметы, объекты изучения науки не являются целью или идеалом. Коллективное социальное поведение становится социальным фактом тогда, когда оно приобретает обязательный характер, т. е. когда его нарушение влечет за собой негативные санкции.

Задачей социологии, согласно Дюркгейму. является установление нормального через выявление девиантного поведения, влекущего за собой санкции. Лишь девиантное указывает на то, что всеми считается нормальным. То, что подобная социология узаконивает всеобщую данность ив общественное принуждение, Дюркгейм считал положительным моментом, ибо социология должна быть полезной для общества. Как и Конта, хотя и в меньшей степени, чем Спенсера. Дюркгейма интересует общество и его законы, которые сами себя генерируют и сами себя поддерживают.

Впрочем, он выделял различные типы общества. Некий социальный факт «нормален» всегда лишь относительно определенного социального типа на определенной фазе его развития. Определение различных типов является задачей так называемой «социальной морфологии», которая стоит у истоков любого социологического анализа. Ведущим принципом классификации обществ на различные типы является ориентация на степень организации, т. е. на степень социальной дифференциации от просто структурированных обществ, которые состоят лишь из одною сегмента, до сложно дифференцированных обществ.

С помощью сравнительного метода Дюркгейм пытался проанализировать отражение определенных социальных фактов на всех социальных типах, которые находятся на одинаковой стадии развития. Согласно Дюркгейму, социологическое объяснение складывается из анализа фактов и функций, причем причинами всегда являются социальные факты, а не индивидуальные явления. Если бы за исходный пункт принимались индивидуальные явления, то социологии неизбежно угрожала бы опасность стать просто довеском психологии личности. Таким образом, социальные факты являются причинными факторами, нахождение которых позволяет объяснить определенные обстоятельства воздействием этих причин. Однако в то же время социальные факты всегда функциональны, т. е. полезны для коллектива, для целого, для общества, пока они носят принудительный характер. Их функциональность относится к целому и потому независима от их вклада в определенные ясные и специфические политические, экономические или религиозные цели.

То, как он представляет себе подобный социологический анализ, Дюркгейм продемонстрировал в 18()7 г. на примере своей работы «Самоубийство». Она стала образцом обоснования социологии как эмпирической науки.

Вначале на основании статистических данных о самоубийстве Дюркгейм показывает, что не существует однозначной связи между гакими индивидуальными состояниями, как душевное заболевание, алкоголизм и т. п., и попыткой самоубийства; расовые и наследственные факторы, так же как климатические условия, не обязательно связаны с самоубийством. Затем Дюркгейм анализирует возможные социальные причины — вероисповедание, семейное положение и обстановку в семье, политические обстоятельства. При этом он обнаружил обратное соотношение между самоубийством и степенью интеграции индивида в религиозное сообщество, семью и государство. Ослабление социальных связей, индивидуальная изоляция, согласно Дюркгейму. являются типичной социальной причиной самоубийства в современном обществе («эгоистическое самоубийство»).По противоположным причинам, из-за исключительно сильных социальных связей, самоубийство происходи! в других формах общества, поскольку индивидуальное существование ценится низко («альтруистическое самоубийство»). Не имеет большого значения для современного общества упо­мянутое Дюркгеймом лишь в сноске «фаталистическое самоубийство», которое обусловлено слишком сильной социальной регламентацией и контролем. Напротив, большое значение приобретает «аномическое самоубийство», социальной причиной которого Дюркгейм считает аномию в обществе. Аномия вызывает ослабление социальных рамок и принуждения, недостаток общественного регулирования и контроля.

Своим исследованием о самоубийстве Дюркгейм хотел доказать, что существуют такие социальные обстоятельства, которые могут считаться социальными причинами самоубийства, поскольку они подталкивают индивида к этому решению, обусловленному индивидуальными проблемами или ситуацией.

В своем последнем крупном произведении «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) Дюркгейм высказали мнение, что анализ простейших и примитивнейших социальных типов может дать представление об основополагающих признаках более сложных обществ. На основании ис­следований тотемизма у австралийских племен Дюркгейм пытался сделать общие выводы о связи между структурой общества и религией. Он старался доказать, что религия является творением общества и потому каждый тип общества развивает свою собственную форму религии. Поэтому в религии и через нее люди почитают свое собственное общество. Так, члены австралийских племен почитают тотем как выражение и символ клановой общности.

Именно то, что религия является формой мышления и познания общества, обусловило значение, которое эта работа имела для обоснования специфическою характера социологии знания. Познание и логика рассматриваются как явления, обусловленные обществом, поэтому они относительны и действительны только для того типа общества, которому они соответствуют, каждый же социальный тип на определенной фазе своей эволюции вновь порождает свои формы познания.

Социология Дюркгейма содержит целый ряд основных задач и перспектив, которые и сегодня все еще характерны для большей части современной социологии.

1. Огноситсльно метода:

а) Дюркгейм обосновал социологию как эмпирическую и законодательную науку: научность социологии обусловлена се методом, о чем свидетельствует то значение, которое Дюркгейм придавал «вещественному» характеру социальных фактов;

б) научная объективность не склоняется перед ценностями и моралью, что неизбежно приводит к методическому релятивизму ценностей.

2. Относительно предмета: социальные факты рассматриваются как продукты обшей связи общества, а не как признаки индивидов или групп.

а) Это наблюдение мотивировано познавательным интересом к общественному устройству. Вопрос «Что такое общественное устройство? Как оно учреждается?» может считаться центральной темой социологии Дюркгейма. Основными проблемами этой социологии являются интеграция и организация общества как-целого.

б) Дюркгейм вводит категорию функции и понимает под функцией полезность некоего социального факта для сохранения порядка целого, независимо от целей индивидов или групп.

в) Ориентация на порядок порождает базисную оппозицию «структура/отклонение» как пояснительной модели.

Отношение Дюркгейма к действительности как своего рода социальным фактам и отказ от индивидуальных фактов как основы познания часто критически именовались «социологизмом». Однако следует учесть, что социальная обусловленность мышления и действия в то время отнюдь не считались чем-то сами собой разумеющимся. Дюркгейм хотел придать социологии статус самостоятельной науки со своим специфическим объектом, социальными фактами и своим специфическим методом (сравнительным эмпирическим методом). Поэтому социология Дюркгейма отмечает также интерес и признание науки об обществе как академической дисциплины. «Дисциплина лишь тогда заслуживает наименования науки, когда у нее есть своя отграниченная область исследования. Ибо наука занимается одним предметом, одной реальностью».

Для Дюркгейма речь шла в первую очередь об обосновании и разграничении социологии как науки. Этот интерес в эпоху Дюркгейма обнаруживается почти у всех, кто называет себя «социологами». Но никто из них столь глубоко и систематически не занимался задачей установления предмета и метода социологии.

Макс Вебер (1864 – 1920) сегодня считается выдающимся классиком немецкой социологии. В отличие от своих предшественников, он не считал социологию отдельной самостоятельной наукой. Дюркгейм и Вебер хотя и принадлежали к одному поколению, но имели совершенно различные взгляды. Дюркгейм выступал за отграничение «социологии» как отдельной от других дисциплин науки с се собственным объектом познания — социальными фактами, с ее специфическим методом в рамках естественнонаучного, позитивистского понимания науки, а Вебер выступал за «социологическую перспективу», выводимую из других наук, преимущественно из исторической политэкономии» неотделимую от них, которая должна стать своего рода понятийно-логической основой наук о культуре.

Рассмотрение социологии Вебера — весьма нелегкое дело, во-первых, потому что его обширное наследие имеет фрагментарный характер, во-вторых, потому что интерпретаторов Вебера — легион. Как правило, исходят из того, что учение о категориях в работе «Хозяйство и общество» является основным социологическим трудом, который дополняется «Протестантской этикой» и некоторыми методологическими статьями. Мы не можем присоединиться к этому мнению, поскольку влияние Вебера нельзя свести к сухим определениям учения о категориях. Только как цельное творчество может быть воспринята многомерность мысли Вебера, и только в сочетании с другими важными работами отдельные части «Хозяйства и общества» приобретают смысл и убедительность как систематическое изложение концепции.

Известность Веберу принесла работа «Протестантская этика и дух капитализма» (1904).

Основное внимание Всбера в этой и других работах по хозяйственной этике было направлено на изучение культурного значения современного капитализма, т. е. его интересовал капитализм не как экономическая система или результат классовых интересов буржуазии, а как повседневная практика, как методически-рациональное поведение.

Единственным в своем роде признаком современного западного капитализма Вебер считал рациональную организацию формально свободного труда на предприятии. Предпосылками этого стали: рациональное право и рациональное управление, а также интернационализация принципов методически-рационального поведения в рамках практического поведения людей. Поэтому он понимал современный капитализм как культуру, крепко укоренившуюся в ценностных представлениях и мотивах действий и во всей жизненной практике людей его эпохи.

В другом месте он подчеркивает: капитализм в самом общем плане существует тогда, когда удовлетворение экономического спроса осуществляет предприниматель: наиболее рационально это происходит на базе расчета капитала. Типичной для современного капитализма является ею рацио­нальность, причины которой заключаются, с одной стороны, в социальном устройстве западных обществ с ИХ экономическими классами и, с другой стороны, в рационализации права и управления.

Для Вебера рационализация практического поведения все больше становился основным признаком современною общества и культуры. Рациональность становился синонимом методического порядка образа действий: целесообразно-рациональное действие, тем самым, — типичное действие в современном обществе. Экономическая рационализация предполагает способность и склонность человека к рациональному действию на практике. Вебер понимал капитализм как социоэкономическую систему, которая коренится в общих действиях людей, а не в экономических действиях отдельных личностей (предпринимателей, политиков) или конкретных групп.

Экономическая практика как черта культурной жизни общества свидетельствует и о воздействии религии на его развитие и формирование. Протестантская этика, особенно се аскетическая разновидность, внесла немалый вклад в культурное осмысление современного капитализма. Особую роль сыграли такие его черлы, как идеал профессионального труда и «внутримирской аскетизм» (в противоположность «внемирскому аскетизму», например, буддийских монахов), т. е. предписание скромною образа жизни в сочетании с активной деятельностью в миру и неутомимым трудом.

При этом индивид нес ответственность только за себя и свою веру. Следствием этих свойств аскетическою протестантизма или пуританства было то, что на этическом поведении основывалась вся жизнь, а не только ее религиозноцерковная сфера. Человек становился «доходной машиной Бога», а труд превращался в самоцель.

На основе протестантской этики возникло не только современное предпринимательство с его капиталистическим расчетом, но и эксплуатация рабочих во имя веры и равнодушие к нищете, которая, как считалось, была результатов собственной вины.

Эти стимулы, берущие свое начало в религии, продолжали существовать даже после того, как исчезли собственно религиозные импульсы. Вера исчезла, а методические рациональная форма поведения осталась. Вебер рассматривал современный ему капитализм отнюдь не как основывающийся на религии, а видел в ней скорее «пустую скорлупу», которая без духовного наполнения была близка к механическому окаменению. Примечательно указание Вебера, что евреи не могли заложить основы той религиозной культурной позиции, которая стала исходной для современного капитализма, а даже были диаметрально противоположны ей, поскольку в сфере экономики они являют собой тип спекулянта, а не рационашного специалиста.

Путешествие в Америку укрепило Вебера в его мнении о значении протестантского внутримирскою аскетизма для развития капитализма. В Америке он столкнулся с феноменом сектантства и его значением в деловой жизни. Членство в секте было равнозначно кредитной способности и давало преимущество в конкурентной борьбе, поскольку секта являлась гарантом порядочности своего члена. Аналогичную функцию выполняли позднее также и нерелигиозные объединения типа Ротари-кдуба или Лионскою клуба, члены которых уже в силу самого членства считались «гарантированными джентльменами». Гак же как ранее Токвиль, Вебер понял, что американская демократия основывается не на скоплении индивидов, а на множестве замкнутых, но волюнтаристских объединений.

В «Хозяйственной этике мировых религий» (1915—1917) он исследовал воздействие религий на практическое, прежде всего экономическое поведение; при этом рассматривались также связи между религиозными идеями и социальными слоями. Религиозное было для него «внебудничным»; по крайней мере, прежние культы и религиозные идеи сознательно и намеренно помещались вне повседневного контекста жизни. Однако если они распространяются и охватывают большое число верующих, становятся церквами или сектами, то им до определенной степени приходится вновь становиться более светскими.

Великие мировые религии, как правило, развивались из магических и ритуальных начат в «рациональные» учения и систему церкви; но иногда процесс протекал наоборот: от спиритуалистически-интеллекгуатьных идей до массовых магически-ритуатьных культов (буддизм). Если иудаизм, ислам (когорый Вебер не рассматривает), пуританство и конфуцианство могут считаться подходящими для мирской жизни религиями, то для буддизма, джайнизма, ламаизма и раннего христианства типично отрицательное отношение к миру. Но лишь пуританство смогло сломать стереотипы и традиционное отношение, когорые были свойственны религиям в их отношении к хозяйственной и практической жизни, и даже воздействовать на них ооповляюще.

Вебер исследовал вопрос, в каких слоях общества первоначально зарождались великие мировые религии. Так. крестьяне никогда не были носителями не- магических культов, но предшественники буржуазии, купеческие и торговые слои, всегда имели пристрастие к «посюсторонним» религиям с ярко выраженными магическими чертами. Особым случаем является конфуцианство как «религия чиновников», поскольку чиновники, как правило, не принадлежат к ведущим религиозным труппам. Дворянство также редко было носителем религиозных идей, кроме как в связи с образованием общин или в религиозных войнах (ислам, сикхи, буддийские монахи-воины: крестоносцы). Древнее христианство было типичной религией ремесленников и городским явлением, т. е. кровное родство и кланы не играли важной роли. Таким образом, если деревенские ремесленники, остававшиеся в рамках своего рода (например, в Индии) имели склонность к магической и ритуальной религиозности, то городские ремесленники были носителями рациональной религиозности. Разница состоит также в том, что религии верхних слоев в общем и целом легитимировали существующее устройство жизни, в то время как религии низших слоев обещали лучший жребий в мире ином, спасение I иногда и отмщение на том свете.

Два аспекта социологии религии Вебера стали основными направлениями всего его творчества: развитие в направлении углубляющейся рациональности и значение внеповседневного.

Предметом «понимающей социологии» Вебера является социальное действие. Он определяет его как

1) направленное на действие другого в соответствии с субъективным смыслом действующего;

2) определенное в своем характере благодаря этой соотнесенности;

3) действие, которое можно объяснить этим субъективным смыслом.

Выражение «субъективный смысл» сделало Вебера популярным в американской социологии, где его считали предшественником или даже основателем интерпретативной социологии. Эта ошибочная интерпретация основана, с одной стороны, на предпринятом Альфредом Шюцем соединении социологии Вебера с феноменологией Гуссерля, а с другой стороны, на возрождении социальной психологии Мида в рамках символического интеракционизма. которое усилило склонность к субъективистскому толкованию.

Однако взгляд Вебера на «понимание» и понимающую социологию совершенно иной. Он скорее обращается к традиции «понимания», восходящей к Дройзену и Дильтею. Согласно их мнению, социальное действие понятно нам на основании нашего собственного опыта, а не только как наблюдаемое и объясняемое извне. Однако целерациональному действию принадлежит особая роль в истолковании именно эмпирически данного социальною действия. Оно но сравнению с идеальным типом целерационштьного поведения определяется как традиционное, аффективное, рациональное или же целсрациональное.

Традиционное по своему субъективному смыслу действие всегда продолжает уже привычное и потому надежное поведение: аффективное действие основывается на душевных побуждениях, вызванных чувствами, а рационально действуег человек, сознательно ориентирующий свое поведение на определенные ценности (например, религиозные), в то время как действующий целерационалыю рассчитывает цели и средства.

Целерационалыюсть лежит и в основе научного истолкования, но это больше уже не субъективное соотношение цели и средств, а объективированная эмпирическими исследованиями и рациональным анализом «рациональность подлинности».

Познание всегда нацелено на культурное значение действия, а не на понимание индивидуальною субъективного смысла или фактического действия как такового. Фактическое действие и обусловливающие его ожидания Вебер также не пытается объяснить исходя из субъективистской ори­ентации. «Субъективные ожидания» означают у него фактические обстоятельства, которые, как предполагается, обычно складываются на практике. «Объективные возможности» — это возможности определенного действия, которые может предполагать исследователь, учитывая всё известное ему и характер мышления действующих лиц. Причины социального действия, ожидания, мотивы, представления, цели и т. п. нельзя представлять слишком общо, они. со своей стороны, нуждаются в конкретизации.

Вебер считает как понимание, так и объяснение необходимыми методологическими аспектами наук о культуре. Поэтому социология для него — это «наука, задачей которой является понять социальное поведение, объяснив его, и тем самым вскрыть его причины и следствия».

Понятие идеального типа у Вебера имеет важное значение для анализа социальной действительности; Вебер изложил его в работе «Объективность социально-научного и социально-политического познания» (1904). При этом он считает социальные науки науками историческими и указывает на то, что формирование понятий в этих науках всегда является формированием типов, т. е. обобщением конкрегных исторических явлений. Эти идеальные типы не являются отражением действительности, это нереальные, т. е. мысленные конструкции. Хотя верно то, что эти понятия представляют собой «застывшую историю», поскольку они всегда имеют своим источником историческую действительность, но, с другой стороны, они могут быть использованы в целях анализа как «типы в чистом виде», т. е. сконструированы как абстрактные понятийные образования, которые служат инструментом познания действительности, однако сами как таковые в действительности не существуют.

Такими идеальными типами являются типы социального действия и типы господства Вебера. Идеальные типы в процессе научной аргументации берут на себя роль чисто идеальных конструкций, которые применяются к действительности для выявления ее эмпирического содержания.

Таким образом, исторический анализ социологическою знания позволяет сделать ряд общих выводов, помогающих уточнить смысл социологии как науки.

1. Социология зарождается в недрах социально-философского знания и долгое время существует как составная часть философии, которую можно представить как сочетание трёх частей: онтология, гносеология и социология.

2. Наряду с социально-философскими концепциями в XIX веке начинают складываться специфически социологические теории, социология оформляется как теоретическая система. Формально она начинается с момента введения в научный оброт самого понятия «социология», предложенного Коптом в 30-е гг. XIX века. Чаще всею именно с этого момента начинают отсчёт истории самой социологии. Но и в этот период она всё ещё не отпочковалась полностью от философии, поэтому многие классики теоретико-социологической мысли вошли в историю науки и как классики филосифии (Конт, Спенгер, Дюркгейм, Маркс и т.д.). в этот период существует значительный разброс в понимании предмета социологии, что отчётливо прослеживается в творчестве Гу.мпловича. Гиддингса. Дюркгейма, Парею и т.д.

3. В конце XIX века начинается процесс институализации социологии и формирование её эмпирической базы. Это выражается в том, что открываются кафедры и факультеты в вузах, формируются когорта профессиональных социологов, открываются национальные и международные ассоциации социологов, выходят в свет специальные журналы, учебная и научная литература и т.д. С возникновением прикладной социологии вопрос о предмете социологии не упрощается, а усложняется, т.к. всё новые и новые фрагменты социальной действительности втягиваются в сферу социального исследования.

4. В настоящее время социология превратилась в строгую научную дисциплину, имеющую свои академические и вузовские структуры, а также широкую сеть практических служб, обеспечивающих получение оперативной социологической информации, которая имеет как теоретический, так и практический смысл.

Last modified: Tuesday, 20 March 2018, 2:30 PM